Великая сила искусства / Искусство сказкотерапии: философия, исследования, практика // С. 29 - 71
Структурирование сказкотерапии на основе морфологического подхода
Бурганов И. А., заслуженный художник Российской Федерации, академик Российской академии художеств, профессор, кандидат искусствоведения, Академия искусств Игоря Бурганова, Москва, Россия.
Хает Л. Г., Академия искусств Игоря Бурганова, Берлин, Германия.
Аннотация. Глобальные тенденции развития общества обуславливают превращение сказкотерапии в совокупность социальных технологий, управляемых социальным заказом. В связи с трансформацией требований к сказкотерапии возникает необходимость структурирования её методик. «Приход» методов кибернетики также требует формализации материала сказкотерапии. Описан морфологический подход и метод как путь упорядочения методик сказкотерапии и генерирования их новых вариантов.
Ключевые слова: психотерапия, сказкотерапия, методика сказкотерапии, морфологический анализ, морфологический синтез
Burganov I. A., Honored Artist of the Russian Federation, Academician of the Russian Academy of Arts, Professor, Candidate of Art History, Igor Burganov Academy of Arts, Moscow, Russia.
Khayet L. G., Igor Burganov Academy of Arts, Berlin, Germany.
Abstract. Global trends in the development of society determine the transformation of fairy tale therapy into a set of social technologies controlled by a social order. In connection with the transformation of requirements for fairy tale therapy, there is a need to structure its methods. The "arrival" of cybernetics methods also requires the formalization of fairy tale therapy material. The morphological approach and method are described as a way to organize fairy tale therapy methods and generate their new options.
Keywords: psychotherapy, fairy tale therapy, fairy tale therapy methods, morphological analysis, morphological synthesis
Контекст и текст сказкотерапии
Умирание капитализма как глобальной социально-экономической системы, многолетнее непрекращающееся снижение эффективности рыночной экономики, повышение жёсткости и жестокости конкурентной борьбы, расшатывание правовой системы, сужение прав человека требуют изыскания новых путей выживания, новых резервов поддержания качества жизни общества и человека. Сегодня «обслуживание человека» как такового превратилось в гигантскую индустрию с миллиардными оборотами, одной из важнейших составляющих которой является система психологической помощи, а содержательным ядром - психотерапия.
Анализ глобальных тенденций развития общества позволяет констатировать превращение психотерапии в совокупность мощных социальных технологий, жёстко управляемых социальным заказом. При этом заказчиком часто выступают глобальные транснациональные структуры. Социальная технология – совокупность принципов и алгоритмов, методов и методик, служащих для взаимосвязанной трансформации человека и общества в интересах идеологов. Подобные технологии претендуют на место и функцию традиционных религиозных и идеологических систем, включающих смысловое ядро, сеть организаций (финансового и информационного обеспечения, научного обоснования, подготовки кадров, контроля и управления и т.п.), корпус преданных и профессионально подготовленных служителей. Необходимость большего структурирования и упорядочения совокупности методик психотерапии возникла в связи с повышением требований к ней как к социальной технологии. Сегодня существует ряд структур психотерапии, цели которых расходятся, а, иногда, противоположны друг другу.
Другим важным фактором, вызвавшим необходимость такой работы, является «приход» искусственного интеллекта и, в целом, методов кибернетики в психотерапию. Тектология А. А. Богданова, опередив и предвосхитив кибернетику Н. Винера, может обеспечить теоретический фундамент проводимых работ. Идеи А. В. Брушлинского, как и многих других, убитого «неустановленными хулиганами», более 50 лет назад писавшего о перспективах использования кибернетики в психологии, во многом опередили своё время [3]. Сегодня применение систем искусственного интеллекта в процессах психодиагностики и психокоррекции стало реальностью: для психологической самопомощи используют чат-боты Woebot, MoodKit, CBT Diary, Dbt112, Антипаника, Zigmund.GPT и другие. Большинство из них используют методы когнитивно-поведенческой терапии [27], однако продолжается процесс «обретения кибернетического лица» и другими направлениями психотерапии, в частности, сказкотерапией. Сказкотерапия в настоящее время становится одним из наиболее востребованных и быстроразвивающихся направлений психотерапии [5; 7; 12; 13; 14; 15]. Объём и широта области её применения увеличиваются, расширяется использование различных её модальностей: работа с текстами, изобразительная деятельность, театральное творчество и т.д. В 1928 году в Ленинграде В. Я. Пропп опубликовал основополагающую работу «Морфология сказки», где подверг теоретическому анализу русские сказки [23]. Сказкотерапия развивалась в контексте идей психоанализа 3. Фрейда [29] и К. Г. Юнга [33], а в дальнейшем приобрела более широкую концептуальную базу, включая гуманистические модели развития личности. К сожалению, в сказкотерапии количественные и структурные исследования редки, несмотря на то, что их основы были заложены в России ещё 100 лет назад. Таким образом, имеется группа актуальных, слабо освещенных в литературе вопросов, связанных с изучением структуры и систематизацией методик сказкотерапии. Для возвращения в реальность (самая популярная рекомендация психологов своим клиентам-пациентам) необходимы:- многомерное структурирование материала и методик сказкотерапии и его практическое апробирование (частично проведено в настоящей работе);
- разработка комплекса алгоритмов сказкотерапии со вложенными циклами для различных терапевтических ситуаций и его практическое апробирование;
- совместная работа со специалистами информационных технологий по созданию конкурентоспособного отечественного терапевтического продукта, вывода его на рынок, захват ключевого сегмента рынка (примеры – Де Бирс, Голливуд, Майкрософт, Гугл, Амазон, Убер и т.п.).
- широкое проведение количественных и структурных исследований в сказкотерапии и использование их результатов отечественными системами искусственного интеллекта.
Цель и задачи работы
Целью работы является структурирование методик сказкотерапии.
В число задач данной работы входило:
- установление оптимального упорядоченного набора классификационных признаков, оснований классификации методик сказкотерапии;
- построение формализованной системной классификации методик, удобной для теоретического обоснования и практического использования;
- существенное расширение спектра вариантов методик сказкотерапии для повышения её возможностей.
Создание, разработка по возможности формализованного описания процессов сказкотерапии необходимо для:
- повышения эффективности терапевтических процессов сегодня;
- ускорения и улучшения подготовки сказкотерапевтов завтра;
- создания наборов алгоритмов сказкотерапии послезавтра.
Инструментом, как кажется, подходящим для решения вышеперечисленных задач, является морфологический подход и метод.
Морфологический подход и метод
Видимо, наиболее ранней попыткой реализации морфологического подхода (идеи сочетания «каждого с каждым» и анализа полученных вариантов) была гадательная «Книга Перемен», созданная в Китае, по преданию, от 2852 до 2737 года до н.э. В Европе прообразом метода считают сочинение «Ars magna» испанского богослова и философа Р. Луллия (1295). Древние греки выделяли четыре основных типа личности, четыре темперамента, согласно господствующей в теле жидкости, исходя из противопоставления горячего холодному и сухого влажному.
Решая задачу психологической типологии, К. Г. Юнг выделил функции ощущения, мышления, чувства и интуиции и разделил 4 функции на 2 пары – иррациональную и рациональную [32, с.657]. Он рассматривал также экстравертную и интровертную установки и считал, что каждая из 4 функций может существовать в двух вариантах (экстравертном и интровертном) и человеку для успешного функционирования необходимы все 8 функций: «Это создаёт структуру из 8 наглядных функциональных типов» [32, с.659].
На основе типологии К. Г. Юнга в 1970-х годах в СССР А. Аугустинавичюте была создана соционика, рассматривающая 4 пары функций: мышление – чувство, ощущение – интуиция, экстраверсия – интроверсия и рациональность – иррациональность. Перебирая всевозможные комбинации этих 4 признаков, получили 16 соционических типов [1].
Л. Д. Лебедева использовала, по существу, близкий подход в применении к арт-терапии без подробной его разработки [19, с.5].
Схожим методом пользовался В. Я. Пропп, проверяя сочетаемость в сюжетах сказок различных эпизодов, которые он называл функциями, обнаружив всего 31 функцию [23, с.60] и составляя обширные таблицы [23, с.80]. Он указывал на принципиальную важность для изучения сказок их правильной классификации, опирающейся не на внешние, а на существенные признаки [23, с.7, 14], использовал для обозначения вариантов сюжетов сказок их буквенно-цифровые обозначения [23, с.12, 16].
В современной форме морфологический анализ как научно разработанный подход и метод создан Ф. Цвикки [36], в нашей стране его развивали В. М. Одрин, С. С. Картавов, А. И. Половинкин и другие [21]. Морфологический подход и метод с успехом был применён ранее для решения ряда задач практической психологии [11]. Таким образом, уже существует некая традиция использования морфологического подхода в психологии.
Морфологический метод основан на комбинаторике и является одним из путей реализации системного подхода к широкому спектру проблем. Это один из наиболее системных и мощных методов анализа сложных совокупностей объектов любой природы. Метод включает составление таблиц, охватывающих всевозможные варианты исследуемого объекта. Объектом морфологического анализа и синтеза может быть любой предмет, объект, субъект, феномен, явление, процесс [21]. В нашем случае, это была методика сказкотерапии. Морфологический метод включает этапы морфологического анализа (выделение существенных признаков объекта и их значений) и морфологического синтеза (рассмотрение и анализ сочетаний всех значений всех признаков со всеми).
Принципиально важно, что это не только некий инструментальный метод, но и, как писал Ф. Цвикки, подход, философия, способ «увидеть перспективу полного "поля знаний" - материальных объектов, явлений, отношений, концепций, идей или теорий…, чего не должны поколебать ни групповые интересы, ни расовый, религиозный или партийный фанатизм» [26].
Объект и предмет работы, терминология, определения
Объект и предмет работы может быть уточнён следующим образом – нижеследующее рассмотрение:
- не касается сказки как таковой, а только сказкотерапии;
- не касается мишеней, механизмов и эффектов терапии, а только её методики;
- не касается методов, алгоритмов и стратегии терапии в целом, а лишь структуры отдельного эпизода терапии, отдельного задания.
При формулировании и трансформации признаков методики сказкотерапии использовали понятия «арт-объект» и «арт-среда». Арт-объект трактовали как:
- любой природный или культурный объект в функции, в роли арт-объекта (писсуар М. Дюшана), то есть, арт-объект – не особый вид объектов, а особая функция объектов любого класса - промежуточный объект в терапии;
- любой результат любой продуктивной творческой деятельности одного или нескольких человек (домик, изготовленный для сказки «Теремок», «Маша и медведь» или «Красная Шапочка», кукольный, игрушечный домик и т.п.);
- один или несколько объектов, вещей, предметов, субъектов (произведение статического искусства – рисунки персонажей сказки, декорация к сказке и т.п.) или феноменов, явлении, событий, процессов (произведение динамического искусства – чтение или инсценировка сказки и т.п.).
Под арт-средой понимали часть физического и социального пространства, включающую ведущего-сказкотерапевта, участников сказкотерапии, зрителей сказкотерапии, совокупность арт-объектов сказотерапии, необходимые для их создания или трансформации материалы и инструменты. Физически это может быть уголок комнаты, комната, несколько комнат, кафе, часть парка (как в практике Я. Морено) и т.п.
Структурирование методики сказкотерапии выполняли согласно алгоритму, включавшему итерационные пошаговые циклические процедуры морфологического анализа и синтеза. Первый этап работы состоял в морфологическом анализе методики сказкотерапии, то есть, выделении её существенных признаков, что требовало решения двух взаимосвязанных задач:
- составление максимально широкого группированного перечня значимых морфологических признаков методики, ранжированного по убыванию значимости и общности признаков;
- для каждого из морфологических признаков составление максимально широкого перечня его возможных значений (вариантов, решений, альтернатив).
Наличие сильной связи этих двух задач не позволило решать их отдельно, изолированно, независимо. Создание и подробная разработка перечня значений признака часто требовала переформулирования его наименования, так как перечень значений в значительной мере определяет как сущность признака (качественно), так и его широту (количественно). Поэтому в процессе решения задачи неоднократно возникали циклы с возвращением на одну из более ранних стадий.
Признаки и их значения не должны пересекаться, то есть, принятие какого-либо значения признака исключает наличие всех иных его значений. Это достаточно сильное требование дизъюнкции и его удовлетворение часто сталкивалось с трудностями и необходимостью изменения формулировок.
Ключевые слова: психотерапия, сказкотерапия, методика сказкотерапии, морфологический анализ, морфологический синтез
STRUCTURING FAIRY TALE THERAPY
BASED ON A MORPHOLOGICAL APPROACH
Burganov I. A., Honored Artist of the Russian Federation, Academician of the Russian Academy of Arts, Professor, Candidate of Art History, Igor Burganov Academy of Arts, Moscow, Russia.
Khayet L. G., Igor Burganov Academy of Arts, Berlin, Germany.
Abstract. Global trends in the development of society determine the transformation of fairy tale therapy into a set of social technologies controlled by a social order. In connection with the transformation of requirements for fairy tale therapy, there is a need to structure its methods. The "arrival" of cybernetics methods also requires the formalization of fairy tale therapy material. The morphological approach and method are described as a way to organize fairy tale therapy methods and generate their new options.
Keywords: psychotherapy, fairy tale therapy, fairy tale therapy methods, morphological analysis, morphological synthesis
Контекст и текст сказкотерапии
Умирание капитализма как глобальной социально-экономической системы, многолетнее непрекращающееся снижение эффективности рыночной экономики, повышение жёсткости и жестокости конкурентной борьбы, расшатывание правовой системы, сужение прав человека требуют изыскания новых путей выживания, новых резервов поддержания качества жизни общества и человека. Сегодня «обслуживание человека» как такового превратилось в гигантскую индустрию с миллиардными оборотами, одной из важнейших составляющих которой является система психологической помощи, а содержательным ядром - психотерапия.
Анализ глобальных тенденций развития общества позволяет констатировать превращение психотерапии в совокупность мощных социальных технологий, жёстко управляемых социальным заказом. При этом заказчиком часто выступают глобальные транснациональные структуры. Социальная технология – совокупность принципов и алгоритмов, методов и методик, служащих для взаимосвязанной трансформации человека и общества в интересах идеологов. Подобные технологии претендуют на место и функцию традиционных религиозных и идеологических систем, включающих смысловое ядро, сеть организаций (финансового и информационного обеспечения, научного обоснования, подготовки кадров, контроля и управления и т.п.), корпус преданных и профессионально подготовленных служителей. Необходимость большего структурирования и упорядочения совокупности методик психотерапии возникла в связи с повышением требований к ней как к социальной технологии. Сегодня существует ряд структур психотерапии, цели которых расходятся, а, иногда, противоположны друг другу.
Другим важным фактором, вызвавшим необходимость такой работы, является «приход» искусственного интеллекта и, в целом, методов кибернетики в психотерапию. Тектология А. А. Богданова, опередив и предвосхитив кибернетику Н. Винера, может обеспечить теоретический фундамент проводимых работ. Идеи А. В. Брушлинского, как и многих других, убитого «неустановленными хулиганами», более 50 лет назад писавшего о перспективах использования кибернетики в психологии, во многом опередили своё время [3]. Сегодня применение систем искусственного интеллекта в процессах психодиагностики и психокоррекции стало реальностью: для психологической самопомощи используют чат-боты Woebot, MoodKit, CBT Diary, Dbt112, Антипаника, Zigmund.GPT и другие. Большинство из них используют методы когнитивно-поведенческой терапии [27], однако продолжается процесс «обретения кибернетического лица» и другими направлениями психотерапии, в частности, сказкотерапией. Сказкотерапия в настоящее время становится одним из наиболее востребованных и быстроразвивающихся направлений психотерапии [5; 7; 12; 13; 14; 15]. Объём и широта области её применения увеличиваются, расширяется использование различных её модальностей: работа с текстами, изобразительная деятельность, театральное творчество и т.д. В 1928 году в Ленинграде В. Я. Пропп опубликовал основополагающую работу «Морфология сказки», где подверг теоретическому анализу русские сказки [23]. Сказкотерапия развивалась в контексте идей психоанализа 3. Фрейда [29] и К. Г. Юнга [33], а в дальнейшем приобрела более широкую концептуальную базу, включая гуманистические модели развития личности. К сожалению, в сказкотерапии количественные и структурные исследования редки, несмотря на то, что их основы были заложены в России ещё 100 лет назад. Таким образом, имеется группа актуальных, слабо освещенных в литературе вопросов, связанных с изучением структуры и систематизацией методик сказкотерапии. Для возвращения в реальность (самая популярная рекомендация психологов своим клиентам-пациентам) необходимы:- многомерное структурирование материала и методик сказкотерапии и его практическое апробирование (частично проведено в настоящей работе);
- разработка комплекса алгоритмов сказкотерапии со вложенными циклами для различных терапевтических ситуаций и его практическое апробирование;
- совместная работа со специалистами информационных технологий по созданию конкурентоспособного отечественного терапевтического продукта, вывода его на рынок, захват ключевого сегмента рынка (примеры – Де Бирс, Голливуд, Майкрософт, Гугл, Амазон, Убер и т.п.).
- широкое проведение количественных и структурных исследований в сказкотерапии и использование их результатов отечественными системами искусственного интеллекта.
Цель и задачи работы
Целью работы является структурирование методик сказкотерапии.
В число задач данной работы входило:
- установление оптимального упорядоченного набора классификационных признаков, оснований классификации методик сказкотерапии;
- построение формализованной системной классификации методик, удобной для теоретического обоснования и практического использования;
- существенное расширение спектра вариантов методик сказкотерапии для повышения её возможностей.
Создание, разработка по возможности формализованного описания процессов сказкотерапии необходимо для:
- повышения эффективности терапевтических процессов сегодня;
- ускорения и улучшения подготовки сказкотерапевтов завтра;
- создания наборов алгоритмов сказкотерапии послезавтра.
Инструментом, как кажется, подходящим для решения вышеперечисленных задач, является морфологический подход и метод.
Морфологический подход и метод
Видимо, наиболее ранней попыткой реализации морфологического подхода (идеи сочетания «каждого с каждым» и анализа полученных вариантов) была гадательная «Книга Перемен», созданная в Китае, по преданию, от 2852 до 2737 года до н.э. В Европе прообразом метода считают сочинение «Ars magna» испанского богослова и философа Р. Луллия (1295). Древние греки выделяли четыре основных типа личности, четыре темперамента, согласно господствующей в теле жидкости, исходя из противопоставления горячего холодному и сухого влажному.
Решая задачу психологической типологии, К. Г. Юнг выделил функции ощущения, мышления, чувства и интуиции и разделил 4 функции на 2 пары – иррациональную и рациональную [32, с.657]. Он рассматривал также экстравертную и интровертную установки и считал, что каждая из 4 функций может существовать в двух вариантах (экстравертном и интровертном) и человеку для успешного функционирования необходимы все 8 функций: «Это создаёт структуру из 8 наглядных функциональных типов» [32, с.659].
На основе типологии К. Г. Юнга в 1970-х годах в СССР А. Аугустинавичюте была создана соционика, рассматривающая 4 пары функций: мышление – чувство, ощущение – интуиция, экстраверсия – интроверсия и рациональность – иррациональность. Перебирая всевозможные комбинации этих 4 признаков, получили 16 соционических типов [1].
Л. Д. Лебедева использовала, по существу, близкий подход в применении к арт-терапии без подробной его разработки [19, с.5].
Схожим методом пользовался В. Я. Пропп, проверяя сочетаемость в сюжетах сказок различных эпизодов, которые он называл функциями, обнаружив всего 31 функцию [23, с.60] и составляя обширные таблицы [23, с.80]. Он указывал на принципиальную важность для изучения сказок их правильной классификации, опирающейся не на внешние, а на существенные признаки [23, с.7, 14], использовал для обозначения вариантов сюжетов сказок их буквенно-цифровые обозначения [23, с.12, 16].
В современной форме морфологический анализ как научно разработанный подход и метод создан Ф. Цвикки [36], в нашей стране его развивали В. М. Одрин, С. С. Картавов, А. И. Половинкин и другие [21]. Морфологический подход и метод с успехом был применён ранее для решения ряда задач практической психологии [11]. Таким образом, уже существует некая традиция использования морфологического подхода в психологии.
Морфологический метод основан на комбинаторике и является одним из путей реализации системного подхода к широкому спектру проблем. Это один из наиболее системных и мощных методов анализа сложных совокупностей объектов любой природы. Метод включает составление таблиц, охватывающих всевозможные варианты исследуемого объекта. Объектом морфологического анализа и синтеза может быть любой предмет, объект, субъект, феномен, явление, процесс [21]. В нашем случае, это была методика сказкотерапии. Морфологический метод включает этапы морфологического анализа (выделение существенных признаков объекта и их значений) и морфологического синтеза (рассмотрение и анализ сочетаний всех значений всех признаков со всеми).
Принципиально важно, что это не только некий инструментальный метод, но и, как писал Ф. Цвикки, подход, философия, способ «увидеть перспективу полного "поля знаний" - материальных объектов, явлений, отношений, концепций, идей или теорий…, чего не должны поколебать ни групповые интересы, ни расовый, религиозный или партийный фанатизм» [26].
Объект и предмет работы, терминология, определения
Объект и предмет работы может быть уточнён следующим образом – нижеследующее рассмотрение:
- не касается сказки как таковой, а только сказкотерапии;
- не касается мишеней, механизмов и эффектов терапии, а только её методики;
- не касается методов, алгоритмов и стратегии терапии в целом, а лишь структуры отдельного эпизода терапии, отдельного задания.
При формулировании и трансформации признаков методики сказкотерапии использовали понятия «арт-объект» и «арт-среда». Арт-объект трактовали как:
- любой природный или культурный объект в функции, в роли арт-объекта (писсуар М. Дюшана), то есть, арт-объект – не особый вид объектов, а особая функция объектов любого класса - промежуточный объект в терапии;
- любой результат любой продуктивной творческой деятельности одного или нескольких человек (домик, изготовленный для сказки «Теремок», «Маша и медведь» или «Красная Шапочка», кукольный, игрушечный домик и т.п.);
- один или несколько объектов, вещей, предметов, субъектов (произведение статического искусства – рисунки персонажей сказки, декорация к сказке и т.п.) или феноменов, явлении, событий, процессов (произведение динамического искусства – чтение или инсценировка сказки и т.п.).
Под арт-средой понимали часть физического и социального пространства, включающую ведущего-сказкотерапевта, участников сказкотерапии, зрителей сказкотерапии, совокупность арт-объектов сказотерапии, необходимые для их создания или трансформации материалы и инструменты. Физически это может быть уголок комнаты, комната, несколько комнат, кафе, часть парка (как в практике Я. Морено) и т.п.
Структурирование методики сказкотерапии выполняли согласно алгоритму, включавшему итерационные пошаговые циклические процедуры морфологического анализа и синтеза. Первый этап работы состоял в морфологическом анализе методики сказкотерапии, то есть, выделении её существенных признаков, что требовало решения двух взаимосвязанных задач:
- составление максимально широкого группированного перечня значимых морфологических признаков методики, ранжированного по убыванию значимости и общности признаков;
- для каждого из морфологических признаков составление максимально широкого перечня его возможных значений (вариантов, решений, альтернатив).
Наличие сильной связи этих двух задач не позволило решать их отдельно, изолированно, независимо. Создание и подробная разработка перечня значений признака часто требовала переформулирования его наименования, так как перечень значений в значительной мере определяет как сущность признака (качественно), так и его широту (количественно). Поэтому в процессе решения задачи неоднократно возникали циклы с возвращением на одну из более ранних стадий.
Признаки и их значения не должны пересекаться, то есть, принятие какого-либо значения признака исключает наличие всех иных его значений. Это достаточно сильное требование дизъюнкции и его удовлетворение часто сталкивалось с трудностями и необходимостью изменения формулировок.
Получение сырого перечня признаков методики
По своему источнику использованная информация включала априорные (литературные - монографии, статьи, доклады, отчёты и т.п.) и апостериорные (эмпирические - данные опросов, наблюдений, экспериментов и т.п.) данные. Такое разделение в философском, гносеологическом плане было введено И. Кантом [16, с.28].
Априорные данные включали в себя две группы сведений:
- перечни признаков методики, приведённые в немногочисленных работах по их классификации [5] – их использовали прямым образом, включая в первоначальную редакцию списка;
- описания методик с разным уровнем детализации [12; 13; 14; 15], из которых пытались с различной степенью достоверности извлечь перечень их признаков. Это было сложной задачей, так как в огромном большинстве работ методика сказкотерапии описана весьма общо и неопределённо, что не позволяет говорить о реализации известного принципа научности - обеспечении воспроизводимости результатов. Впрочем, это имеет отношение к большинству методик педагогики и, тем более, психотерапии.
«В программе «Психологическая азбука» (И. В. Вачков, А. Х. Попова), ориентированной на развитие школьников через сказку, используются разнообразные психотехнические, психогимнастические игры и упражнения, рисование, лепка из пластилина, творческие задания» [7, с. 33]. В этой работе описано использование как реальных, так и воображаемых действий детей – участников сказкотерапии: рисование персонажей сказки и карты места, где происходят события сказки; индивидуальное и групповое слушание, чтение и сочинение сказки по её названию и по описанию; анализ текста сказки: фиксация ассоциаций и воспоминаний; составление списков хорошего и плохого; анализ элементов сказки, поиск тем и проблем в тексте; извлечение «уроков» из текста; интерпретации текста; выбор объектов и субъектов по сходству и различию; определение цены выбора; при этом передача права слова с помощью мячика; физические упражнения и пантомимы; драматизация, постановка спектакля и др.
Поскольку работ по классификации методик сказкотерапии недостаточно, использовали работы по классификации методик в родственных направлениях психотерапии и практической психологии в той степени, в какой они могли бы быть отнесены к сказкотерапии.
К. В. Фопель на основании многолетнего опыта работы приводит возможные основания классификации упражнений тренинга для школьников: область применения тренинга; направление и парадигма тренинга; психологический механизм воздействия на участников; цели ведущего, в целом, и на данном этапе работы; глубина интервенции и нагрузка на участников; степень структурированности и продолжительность выполнения задания; модальность общения; число участников и их группирование [35, с.9].
Важны также классификация форм психологических упражнений по признаку количества участников и их пространственного расположения. А. С. Прутченков различает индивидуальную работу, парную работу, работу в малой группе (3-4 человека), в большой группе (7-8 человек), «карусель» - общую работу в два круга, «аквариум» - активную работу части группы, «круг» - работу группы в кругу, массовую свободную деятельность группы [24]. Как С. В. Петрушин [22, с.63], так и Г. А. Китайгородская [22, с.41] выделяют упражнения индивидуальные, в парах, в триадах, в командах (в полугруппах; выделенных по полу или иному признаку), всей группой, а также «ведущий или протагонист против группы или команды». А. Г. Гревцов классифицирует упражнения на индивидуальные, парные, командные и групповые, отмечая, что упражнения, относящиеся к различным группам, могут налагать или не налагать ограничения на минимальное и максимальное количество их участников [9].
Эмпирические данные получали на основе сессий сказкотерапии, проведённых авторами в Германии и в России в течение 2016-2025 годов, документированных с соблюдением Закона о защите персональных данных (Bundesdatenschutzgesetz) и аналогичных законов РФ. Часть из них была проведена в Берлине и Гамбурге в процессе занятий с мигрантами, длительность сессий – от 1 до 4 часов, примерно поровну мужчин и женщин, возраст участников - от 18 до 78 лет, миграционный стаж – от 1 месяца до 35 лет, состояние здоровья – от практически здоровых до тяжелобольных, образовательный ценз – от неоконченной школы до наличия учёной степени, число одновременно работающих участников группы – от 1 до 18 человек, группы были многоконфессиональными, многонациональными и поликультурными, часто присутствовали дети различного возраста с пассивным и активным участием.
Характеристики российской выборки отличались от немецкой: участники в России, в среднем, были ощутимо младше, образовательный ценз участников значительно выше, доля женщин существенно выше, доля мигрантов значительно ниже. На протяжении десятилетия занятий сказкотерапией характеристики участников из России приближались к европейским: они становились старше, уровень образования падал, доли мужчин, мигрантов и инвалидов увеличивались. Таким образом, можно наблюдать ускоренную европеизацию России с соответствующей деградацией её человеческого потенциала.
Сессии включали от 1 до 5 терапевтических эпизодов. Эпизодом считали завершённую часть сессии, в которой реализовывали одну терапевтическую интервенцию. В итоге сформировали выборку из 60 терапевтических эпизодов сказкотерапии, относительно которых проводили опрос респондентов с целью выявления признаков методики и их возможных значений.
Респондентами – членами сформированной группы - проведён анализ терапевтических ситуаций и вариантов методики терапии (использованных и возможных). Процедура анализа признаков состояла в многократном опросе респондентов с помощью формализованных процедур. Вначале кратко описывали рассматриваемую область, разъясняли релевантные термины и определения, отвечали на возникшие вопросы участников. Затем респондентам задавали вопросы:
- «что общего, какие общие признаки имели методики терапевтических эпизодов, которые Вы наблюдали (видели, слышали очно или в видеозаписи), в которых участвовали или которые режиссировали (вели, разрабатывали, корректировали, создавали)»;
- «что различного, какие различающиеся признаки имели методики терапевтических эпизодов, которые Вы наблюдали, в которых участвовали или которые режиссировали»;
- «если бы Вы были сказкотерапевтом, режиссёром, ведущим групповой работы, если бы Вы получили полную творческую, идеологическую и финансовую свободу, какими признаками могли бы отличаться методики терапевтических эпизодов терапевтической сессии, встречи группы личностного роста или обучающего занятия».
Участников работы просили дать как можно больше ответов на каждый из трёх вопросов. Первые два вопроса взяты из методики Дж. Келли по выявлению личностных конструктов [28], они близки также к методике сравнения понятий [25]. Здесь их применяли для выявления признаков методики сказкотерапии. Третий вопрос направлен на включение в пространство признаков, кроме реальных терапевтических ситуаций (происходивших в прошлом в известных условиях), возможных, воображаемых, виртуальных (могущих произойти в будущем в новых условиях), позволял «соединить разум и воображение» [16, с.155]. Алгоритм интеграции и дальнейшей обработки информации о признаках методики может быть описан блок-схемой, содержащей циклы (рис. 1).
При решении задач работы возникла проблема достаточно общего характера, относящаяся к интеграции априорных и апостериорных данных. Классическим подходом к этой проблеме является схема Байеса, учитывающая априорные и апостериорные вероятности событий, происходящих в системе, с успехом использованная в предыдущих работах [31].
В нашем случае достаточно эффективной оказалась более простая схема интеграции информации из принципиально различных источников. На некотором этапе работы списки априорных и апостериорных признаков методики объединяли и, далее, вели с ними работу независимо от источника информации. Иначе говоря, весомости всех априорных и апостериорных источников информации считали одинаковыми и равными единице. Аналогичный подход использовали при оценке информации (списков признаков), полученных от участников с различным объёмом опыта и уровнем компетенции.
Трансформация списка признаков методики
Интеграция литературных сведений и данных многократного опроса респондентов позволила сформировать обширную совокупность, набор, список, перечень признаков методики, весьма разнородных по форме и существу. Ввиду большой неоднородности полученный исходный (первоначальный, предварительный, «сырой») список нуждался в трансформации, включавшей следующие процедуры:
- формулирование прямых и косвенных ограничений как наличия признаков, так и, особенно, тех или иных их значений;
- объединение, кластеризация близких, родственных признаков в группы (совокупности, кластеры), что позволило структурировать систему признаков, провести её первичную классификацию;
- выделение в пределах каждой из групп признаков, имеющих постоянные, неизменные и переменные, меняющиеся значения;
- выделение в пределах каждой группы признаков независимых (первичных, причин) и зависимых (вторичных, следствий);
- устранение полного и частичного дублирования признаков в пределах каждой из выделенных групп, уточнение их формулировок;
- ранжирование групп признаков, а также признаков в пределах каждой группы, расположение их (сверху вниз) в порядке снижения: весомости, важности, значимости, существенности для классификации, различения вариантов методики; общности признаков – от общих признаков к частным; независимости признаков – от менее зависимых признаков к более зависимым (задача эта близка по структуре схеме установления межпредметных связей в дидактике);
- ранжирование значений (вариантов, альтернатив) каждого из признаков, расположение их (слева направо) в порядке повышения: технологической сложности и продолжительности выполнения задания; уровня психологического напряжения и требуемой готовности и мотивации участника терапии; предполагаемой силы и глубины психологического воздействия выполнения задания;
- отбор из наиболее значимых переменных признаков такого их количества, чтобы, с одной стороны, набор признаков был достаточно полным для генерирования, синтеза удовлетворяющего практику широкого набора вариантов методик, а с другой стороны, чтобы наборы признаков, их значений и вариантов методики были обозримыми и давали возможность простого выбора нужного варианта для решения конкретной терапевтической или воспитательной задачи.
Описанные процедуры выполняли эвристическим методом, при необходимости включая операции групповой экспертизы [10]. На практике вышеописанная последовательность процедур оказалась нелинейной и часто приводила к возникновению циклов с многократным возвращением на одну или несколько предшествующих стадий, а, иногда, к началу работы (см. рис. 1).
Результатом выполнения этих процедур, этапов работы явился достаточно представительный список морфологических признаков методики сказкотерапии, отвечающий 8 условиям:
- использования всех доступных путей и способов возможно полного охвата признаков (измерений) методики сказкотерапии;
- интеграции априорной и апостериорной информации из различных источников о признаках методики без потери информации;
- исключения всех признаков методики, подпадающих под систему ограничений, ограничивающих условий;
- объединение родственных признаков методики в группы;
- исключение всех признаков, изменение значений которых может быть признано несущественным, незначимым;
- исключение всех признаков методики, являющихся зависимыми переменными;
- исключение дублирования признаков методики за счёт их переформулирования;
- ранжирования (расположения в порядке, определяемом величиной некоторого критерия) групп признаков методики; самих признаков внутри групп; значений каждого из признаков.
Разработка подходов и методик, сбор литературных данных, создание и организация работы группы, опрос респондентов, трансформация исходного списка признаков (см. рис. 1) позволили получить итоговый, результирующий, окончательный перечень морфологических признаков методики сказкотерапии, отвечающий вышеуказанным условиям.
Полученный перечень разделили на три части, различающиеся масштабом элемента, части психологической работы, описываемой этим признаком:
- курс психотерапии или реабилитации, в целом, состоящий из одной, но, чаще, из нескольких сессий; курс взаимопомощи или психологической поддержки, состоящий из нескольких встреч группы взаимопомощи; курс обучения или повышения квалификации, состоящий из нескольких занятий (опущено);
- одну сессию психотерапии, встречу группы, обучающее занятие, включающие выполнение одного, но, чаще, нескольких заданий (опущено);
- один эпизод терапии, терапевтическая интервенция, задание.
В третьей части перечня выделили две большие группы признаков методики сказкотерапии:
- признаки достаточно общего характера, свойственные целому спектру направлений практической психологии. Признаки этой группы описывали характеристики коллектива участников, схемы их коммуникации и работы с промежуточным объектом (опущено);
- специфические признаки, характерные именно для сказкотерапии с её использованием феномена сказки (табл. 1).
Большая часть признаков группы 2 была взята из немногочисленных публикаций по сказкотерапии и эмпирических данных, а группы 1 – из публикаций, посвящённых, помимо сказкотерапии, куклотерапии [30], арт-терапии [17; 18; 19], экотерапии [4], игровой терапии, песочной терапии (плассотерапии), социально-психологическому тренингу [6; 9; 22; 24; 35], активному социально-психологическому обучению (АСПО).
Анализ полученного списка признаков методики сказкотерапии
В дальнейшем излагали анализ лишь второй группы третьей части перечня. Классические алгоритмы предполагают на основе полученного перечня проведение морфологического синтеза. В нашем случае полученный список признаков вначале подвергли анализу, предварявшему морфологический синтез.
Что касается объёма указанной части списка, он включал 4 группы признаков и всего 14 признаков, причём в каждой из групп было от 2 до 5 признаков. Что касается числа значений признаков, то среди найденных признаков обнаружили как двухразрядные (дихотомические, бинарные, как на этом настаивал Дж. Келли для личностных конструктов [28]), так и многоразрядные (количественные или качественные, как в морфологическом анализе Ф. Цвикки [36]). Как в первоначальном, так и в окончательном варианте списка различные признаки имели от 2 до 12 значений (см. табл. 1).
Что касается степени изменчивости показателей, возможны три ситуации, когда выявленные показатели методики:
- постоянны на протяжении как всего курса терапии (реабилитации, обучения), так и сессии (встречи, занятия) – монометодика (обычно в коротких курсах);
- меняются на протяжении всего курса, но постоянны на протяжении сессии – часто в учебных программах;
- переменны на протяжении как курса, так и сессии, всё время меняются от одного к другому терапевтическому эпизоду – наибольшее разнообразие методик сказкотерапии.
Построчным анализом степени общности, сферы применимости каждого из признаков установлено, что описанная совокупность признаков относится к сказкотерапии:
- любого направления, подхода, парадигмы психотерапии – психоанализа [29; 33], поведенческой терапии [27], гештальт-терапии, психодрамы и т.д.;
- в любой сфере (области) применения – здравоохранение, образование, социальная работа, банковская сфера, промышленность и т.д.;
- с любым бенефициаром – индивид или их группа, организация или их группа, населённый пункт, регион, государство или их группа, транснациональные структуры или их совокупность;
- любой формы – очная, дистанционная, гибридная терапия; плановая и срочная психологическая помощь;
- с любым составом участников - индивидуальная, парная, семейная, групповая терапия.
Относительно принципа независимости признаков, их ортогональности в пространстве методики или, в другой формулировке, дизъюнкции информации, содержащейся в строках таблицы, необходимо отметить, что полной ортогональности признаков достичь не удалось. Преодолевали эту сложность путём замены классического одноступенчатого морфологического синтеза с составлением таблицы с многими сотнями строк многоступенчатым синтезом, рассматривая сочетания значений признаков внутри отдельных выделенных групп.
Таблица 1
Специфические морфологические признаки методики сказкотерапии в масштабе эпизода, интервенции, задания терапии
Проанализируем последовательно полученные признаки (см. табл. 1).
Наиболее важной, информативной и независимой оказалась группа «Сущность трансформации арт-среды» с 5 признаками. Ключевыми признаками этой группы являются «Сущность (модальность) конечного арт-объекта» (1.1) и «Сущность (модальность) исходного арт-объекта» (1.2). Эти признаки делят все выполняемые задания на условные группы «старых сказок» (использования для сказотерапии известных сказок, «обросших» смыслами и интерпретациями) и «новых сказок» (воплощении в форму сказок любых тем и проблем человека).
12 значений признака 1.1 включают, по терминологии И. Канта, два «суждения» [16, с.32] и 10 «объектов» [16, с.33], причем одно из этих суждений является порождающим, оно, как правило, предшествует возникновению объекта, а другое – порождаемым, последующим за возникновением объекта.
Наиболее важным, сущностным свойством арт-объектов любого рода является их модальность [18]. Это означает, что признаки 1.1 и 1.2 охватывают, прежде всего, перцептивные характеристики, относительно которых открытыми остаются вопросы не только их научной классификации и достаточно полного перечня, но и, даже, количества («шестое чувство!»). При этом, значения признака являются каналами перцепции [20], а варианты – по преимуществу, видами и жанрами искусства. Предложенный список исключает работу со слепоглухими, но допускает работу со слепыми и слабовидящими и с глухими и слабослышащими.
Арт-объекты, как и виды искусства, можно разделить, прежде всего, на статические и динамические. По своей материальной, физической сущности статический арт-объект может представлять собой написанный или напечатанный текст (книгу) или комикс, плоскостное или объёмное изображение (иллюстрацию), а динамический – читаемый текст (аудиокнига), танец или пантомиму, пение или декламацию, театральную сценку или спектакль, выполненные соло, дуэтом или группой. Содержание сказки, таким образом, может быть передано, выражено, отражено арт-объектами различной модальности, с использованием различных видов, жанров искусства, «под покровительством различных муз».
Родственное направление терапии искусством (expressive arts therapies) включает занятия клиентов изобразительным творчеством, музыкой, драмой и танцем. Под терапией искусством понимают «комплекс разнообразных форм творческого (художественного) самовыражения с применением движения, рисования, живописи, скульптуры, музыки, письма, вокализации, импровизации» [17].
«Терапия творческим самовыражением», «экспрессивная терапия», «творческая терапия», «художественная терапия», «терапия искусством» включает использование в терапевтических целях всех видов искусства, в том числе, литературы, музыки, вокала (пения), танца, театра. «Согласно европейской классификации (European Consortium for Arts Therapies Education, 1999, 2002, 2005), психотерапия искусством представлена четырьмя самостоятельными модальностями: арт-терапией (психотерапией посредством изобразительного творчества), драматерапией (посредством сценической игры), танцевально-двигательной терапией (посредством движения и танца) и музыкальной терапией (посредством звуков и музыки)» [18, с.5].
Модальности сказкотерапии могут быть представлены в форме матричной структуры. Для формального анализа модальностей арт-объектов полагали, что:
- модальность любого арт-объекта в сказкотерапии может быть чистой или смешанной (термины из теории игр);
- смешанные модальности исчерпываются парными сочетаниями чистых модальностей (при этом тройными и четверными сочетаниями чистых модальностей пренебрегали, считая, что они не являются продуктивными, то есть, не генерируют дополнительных методик);
- чистых модальностей существует 4 и только 4, тогда смешанных может быть 6 и только 6;
- игровое воплощение арт-объекта и его электронное отражение соответствуют одной классификационной категории (музыка и её аудиозапись, танец и его видео, драма и её аудиовидеозапись).
Тогда к признакам «чистых» модальностей можно отнести наличие текста, изображения, музыки и движения, а исчерпывающий перечень «смешанных» может быть получен из матрицы их парных сочетаний (табл. 2).
Группа 1. Сущность трансформации арт-среды
Наиболее важной, информативной и независимой оказалась группа «Сущность трансформации арт-среды» с 5 признаками. Ключевыми признаками этой группы являются «Сущность (модальность) конечного арт-объекта» (1.1) и «Сущность (модальность) исходного арт-объекта» (1.2). Эти признаки делят все выполняемые задания на условные группы «старых сказок» (использования для сказотерапии известных сказок, «обросших» смыслами и интерпретациями) и «новых сказок» (воплощении в форму сказок любых тем и проблем человека).
12 значений признака 1.1 включают, по терминологии И. Канта, два «суждения» [16, с.32] и 10 «объектов» [16, с.33], причем одно из этих суждений является порождающим, оно, как правило, предшествует возникновению объекта, а другое – порождаемым, последующим за возникновением объекта.
Наиболее важным, сущностным свойством арт-объектов любого рода является их модальность [18]. Это означает, что признаки 1.1 и 1.2 охватывают, прежде всего, перцептивные характеристики, относительно которых открытыми остаются вопросы не только их научной классификации и достаточно полного перечня, но и, даже, количества («шестое чувство!»). При этом, значения признака являются каналами перцепции [20], а варианты – по преимуществу, видами и жанрами искусства. Предложенный список исключает работу со слепоглухими, но допускает работу со слепыми и слабовидящими и с глухими и слабослышащими.
Арт-объекты, как и виды искусства, можно разделить, прежде всего, на статические и динамические. По своей материальной, физической сущности статический арт-объект может представлять собой написанный или напечатанный текст (книгу) или комикс, плоскостное или объёмное изображение (иллюстрацию), а динамический – читаемый текст (аудиокнига), танец или пантомиму, пение или декламацию, театральную сценку или спектакль, выполненные соло, дуэтом или группой. Содержание сказки, таким образом, может быть передано, выражено, отражено арт-объектами различной модальности, с использованием различных видов, жанров искусства, «под покровительством различных муз».
Родственное направление терапии искусством (expressive arts therapies) включает занятия клиентов изобразительным творчеством, музыкой, драмой и танцем. Под терапией искусством понимают «комплекс разнообразных форм творческого (художественного) самовыражения с применением движения, рисования, живописи, скульптуры, музыки, письма, вокализации, импровизации» [17].
«Терапия творческим самовыражением», «экспрессивная терапия», «творческая терапия», «художественная терапия», «терапия искусством» включает использование в терапевтических целях всех видов искусства, в том числе, литературы, музыки, вокала (пения), танца, театра. «Согласно европейской классификации (European Consortium for Arts Therapies Education, 1999, 2002, 2005), психотерапия искусством представлена четырьмя самостоятельными модальностями: арт-терапией (психотерапией посредством изобразительного творчества), драматерапией (посредством сценической игры), танцевально-двигательной терапией (посредством движения и танца) и музыкальной терапией (посредством звуков и музыки)» [18, с.5].
Модальности сказкотерапии могут быть представлены в форме матричной структуры. Для формального анализа модальностей арт-объектов полагали, что:
- модальность любого арт-объекта в сказкотерапии может быть чистой или смешанной (термины из теории игр);
- смешанные модальности исчерпываются парными сочетаниями чистых модальностей (при этом тройными и четверными сочетаниями чистых модальностей пренебрегали, считая, что они не являются продуктивными, то есть, не генерируют дополнительных методик);
- чистых модальностей существует 4 и только 4, тогда смешанных может быть 6 и только 6;
- игровое воплощение арт-объекта и его электронное отражение соответствуют одной классификационной категории (музыка и её аудиозапись, танец и его видео, драма и её аудиовидеозапись).
Тогда к признакам «чистых» модальностей можно отнести наличие текста, изображения, музыки и движения, а исчерпывающий перечень «смешанных» может быть получен из матрицы их парных сочетаний (табл. 2).
Таблица 2
Исчерпывающий перечень чистых и смешанных модальностей арт-объектов в сказкотерапии
Полученный таким образом исчерпывающий перечень (см. табл. 2) представляет собой максимально возможный набор значений признаков 1.1 и 1.2. В этом наборе текст имеет вербальную форму (в постмодернизме текст может иметь любую форму) и может быть передан и воспринят в виде рукописного или печатного текста (с визуальным восприятием), речи (с аудиальным восприятием) или азбуки Брайля (с тактильным восприятием). Изначально сказка (вербальный продукт, текст) передавалась и создавалась в аудиальной форме, затем, с распространением письменности, всё чаще, визуально, а, с изобретением азбуки Брайля – и тактильно (среди слепых).
Иллюстрации к сказке могут представлять собой плоские (метафорические карты, рисунки, аппликации, коллажи, вышивки и т.п. объекты с визуальным восприятием) или объёмные (фигурки из глины, пластилина, теста, макеты из бумаги, проволоки и т.п. объекты с визуально-тактильным восприятием) арт-объекты. Рисование по сказке обычно включает 3 группы объектов (один или несколько): персонажи сказки; декорации к сказке; сценки из сказки. Используют также лепку героев сказки из теста, глины или пластилина, а также создание объёмных композиций.
Музыкальныеиллюстрации к сказке могут быть инструментальными, вокальными и смешанными (пение под гитару) с аудиальным восприятием. Пантомима, пантомимическая иллюстрация к сказке может быть статической (позы, мимика, пантомимика участников) или динамической (движение участников) с визуальным восприятием. В театре, драме (речь и движение) персонажи воплощают тени, куклы, люди, люди и куклы (Л. А. Хаит). Сольный, парный или групповой танец, балет сочетает движение и музыку. Последние 4 категории объектов предполагают их аудиовизуальное восприятие.
Признак 1.3 - известность сказки для участника имеет существенное значение, если 1.1=2. Сказка может быть знакома, известна (тогда возможно её узнавание, опознавание, распознавание) или незнакома, неизвестна участнику (тогда возможно придумывание названия и описания для неё).
Признак 1.4 – способ реализации полимодальности исходного и конечного арт-объектов. Что касается временного сочетания модальностей, можно выделить их последовательное и параллельное использование. Последовательная полимодальность состоит в применении различных модальностей работы последовательно: сказку слушаем, потом иллюстрируем. Параллельная полимодальность состоит в одновременном применении различных модальностей: чтение текста сказки, сопровождаемое танцем; мультфильм, сопровождаемый пантомимой и т.п. Последовательная полимодальность предполагает сукцессивное, последовательное восприятие информации ведущим, участниками и зрителями сказкотерапии, параллельная – симультанное, одномоментное восприятие информации по разных каналам перцепции.
Признак 1.5 - сущность, содержание деятельности участника – является основополагающим, но в данной системе признаков является зависимым и не принимает участия в генерации вариантов методик.
Анализ сказки представляет собой совокупность процедур в вербальной форме (модальности), которые могут быть объединены в 6 групп:
- придумывание автором названия не знакомой, не известной ему сказки без названия по полным данным: «как бы Вы назвали эту сказку», «какое название больше всего подошло бы этой истории» и т.п.;
- создание автором описания известной или неизвестной ему сказки: «это сказка о том, как…», «это сказка о таких человеческих качествах, как…», «это сказка о таких жизненных проблемах, как…», «это сказка, помогающая…» и т.п.;
- ответы автора на закрытые («нравится ли Вам Маша»; «любит ли старик старуху» и т.п.) или открытые («почему старуха впустила солдата», «почему старуха не накормила солдата» и т.п.) вопросы по сказке. Их набор может быть фиксированным или гибким;
- определение (индивидом-экспертом, группой экспертов или компьютерной программой) значений набора качественных и количественных показателей, характеристик сказки (число знаков, слов, предложений, реплик, персонажей и т.п.);
- изложение ассоциаций и воспоминаний обсуждающего: «письменно или устно изложите возникшие у Вас вербальные и образные ассоциации; воспоминания о событиях и сновидениях, возникшие у Вас при чтении и/или слушании/произнесении названия/описания/текста сказки»;
- изложение интерпретаций обсуждающего: значения и смыслы характеристик сказки («что, по-Вашему, это могло бы значить»; «о чём это может говорить» и т.п.) – каждой в отдельности, а затем, их совокупности; описание автора сказки на основе совокупности интерпретаций; изложение своего отношения к автору; составление плана дальнейшей индивидуальной и групповой работы с автором.
Для проведения анализа сказка может быть предъявлена участникам в форме текста (оригинального текста сказки; описания сказки; названия сказки), изображения (комикс, сказка в картинках и т.п.), аудиозаписи (аудиокнига, собственная запись – обеспечивает тренировку слуховой памяти) или видеозаписи (мультфильм, игровой фильм, собственная видеозапись – обеспечивает тренировку зрительной памяти).
Узнавание, опознавание, распознавание известной сказки - чисто дидактическое задание. Название знакомой, известной участникам сказки определяют по предъявленным неполным данным:
- текст: небольшая часть оригинального текста сказки (цитата или случайная часть текста) или текстовое описание сказки (перечень героев, описание места действия, описание ситуации и т.п.). Например, «в библиотеке пожар, часть книг спасли и нужно по обгорелым страницам распознать сказку»; «оторвалась часть листа книги»; «книгу залили кашей» и т.п.;
- изображение плоское - предмет – аксессуар, атрибут героя (фонендоскоп для Айболита, Красная шапочка для Красной Шапочки, ступа с помелом для Бабы-Яги и т.п.), набор предметов, декорация, сцена из сказки и т.п.;
-изображение объёмное - реальный объект или объёмный арт-объект - корзинка для Красной Шапочки, короб для Маши и т.п.;
- аудиоцитата: аудиозапись небольшой части текста сказки, высказывания героя;
- видеоцитата: видеозапись небольшой части анимационного, игрового или собственного фильма по сказке.
Создание сказки по её названию или описанию обеспечивает широкие возможности создания авторских сказок, практически, на любую тему, диктуемую потребностями терапевтического процесса или задачами воспитания.
Признак 2.1 - когнитивная сложность задания. Важной характеристикой всех когнитивных операций, в том числе, процедур сказкотерапии, является их когнитивная сложность. Предложен ряд критериев и способов определения когнитивной сложности, например: «способность конструировать социальное поведение на основе многочисленных параметров. Испытуемый с большей степенью когнитивной сложности обладает более дифференцированным восприятием поведения других по сравнению с испытуемым с меньшей степенью когнитивной сложности» [28, с.59].
Весьма условно можно выделить группы заданий – названий сказок для их сочинения, написания, создания:
- низкого уровня когнитивной сложности: мальчик и девочка, город и село, лето и зима - для низкоинтеллектуальных индивидов, детей и подростков, при наличии деменции, поражении головного мозга, для индивидов иной культуры;
- среднего уровня когнитивной сложности: тот, кого я люблю, и тот, кого я не люблю; я до армии и я после армии; я до свадьбы и я после свадьбы;
- высокого уровня когнитивной сложности: обыденность и зов, смерть и бессмертие, я и не-я – для высокоинтеллектуальных индивидов, студентов и специалистов, преподавателей и научных работников, при обучении сказкотерапии и повышении квалификации, для супервизии иинтервизии.
Роль показателей когнитивной сложности в процессах сказкотерапии многообразна:
- предварительно оценивают, насколько когнитивно сложные задания можно давать участникам (слишком лёгкие вызывают скуку, слишком сложные – раздражение, агрессию, отказ от работы). При выборе заданий уровень абстрактности понятий и когнитивной сложности поднимают с повышением уровня интеллекта и образовательного ценза участников терапии;
- с учётом «зоны ближайшего развития» по Л. С. Выготскому [8] можно давать задания лёгкие, средние и весьма напряжённые не относительно характеристик контингента вообще или, даже, конкретной группы, а относительно актуального уровня интеллекта и развития мышления конкретного участника (распространяя концепцию Л. С. Выготского в единстве когнитивных и волевых качеств с педагогики на терапию, в терапии можно говорить о «зоне ближайшего развития» не только и не столько интеллектуальных функций или коммуникативных способностей, сколько о зоне ближайшего развития личности, её условно объективной и субъективной готовности к изменениям);
- по результатам выполнения когнитивных операций можно оперативно диагностировать когнитивный уровень мышления участника; особенно показательны в этом смысле интерпретации участников;
- само по себе выполнение когнитивных операций тренирует и развивает мышление участника, что принципиально важно, например, для учащихся, обучаемых всех возрастов, для страдающих деменцией в её начальных стадиях, болезнями Паркинсона и Альцгеймера, для реабилитации после различных заболеваний (инсульт и т.п.).
Признак 2.2 - жёсткость формулирования задания. По жёсткости, определённости формулирования задания могут быть:
- жёсткими, определённо, чётко заданными: «нарисуй Машу и медведя»; «расставь из кукол семью Маши»;
- промежуточного типа: «нарисуй мужчину и женщину»; «вылепи молодого и старого»;
- мягкими, с нечётким, неопределённым заданием, дающим широкий простор проекциям: «нарисуй счастье и несчастье»; «напиши сказку о будущем».
В теории личностных конструктов установлено, «что «жесткий» конструкт позволяет делать однозначные предсказания, а «рыхлый» конструкт приводит к предсказаниям неоднозначным. Существует связь между величиной коэффициентов корреляции в ранговой решетке и «жесткостью» или «рыхлостью» организации системы конструктов» [28, с.58].
Алгоритмы использования этих заданий диктуются задачами терапии. Часто терапевтический процесс развивается от использования мягких конструктов (общая диагностика проблемы, случайный поиск) к жёстким (анализ конкретной ситуации участника) и, затем, снова к мягким (поиск путей трансформации, выхода из кризиса).
Признак 2.3 - способ, характер задания названия, темы сказки может быть:
- случайным: выбор метафорической карты «вслепую», бросание кубика или монетки для выбора темы или сказки из набора, персонажа из действующих лиц сказки, сценки сказки; назначения участников на роли при инсценировке сказки и т.п.;
- абсолютным: называние, наименование каждого из элементов как отдельного объекта: отец и сын, хищник и жертва, свои и чужие и т.п.;
- относительным: называние, наименование отношения, связи между элементами: мои учителя и мои ученики; те, кто любит, и те, кто не любит; враги и союзники Маугли и т.п.
Признак 2.4 - тип, сущность элемента названия, темы сказки. Название, тема сказки может включать один (Морозко, Русалочка и т.п.), два (Маша и медведь, Иван-царевич и серый волк и т.п.) или несколько элементов. Сущностью такого элемента может быть феномен, явление, событие, процесс либо объект, вещь, предмет, субъект.
Последние могут быть: нематериальными, абстрактного или общего характера (здесь и там, добро и зло и т.п.), материальные неодушевлённые (щит и меч, серп и молот и т.п.); материальные одушевлённые существа (Красная Шапочка и серый волк, Маша и медведь и т.п.); люди (учитель и ученик, Мария и Марфа и т.п.); участник-автор (я в прошлом и я в будущем, я-реальный и я-идеальный и т.п.).
Последняя классификация задаёт уже систему последовательных ступеней приближения к личности участника. Важность этого подчёркивали многие терапевты, независимо от исповедуемой ими теоретической парадигмы: «Один из важных принципов системного подхода - многоуровневость анализа, построение целого ряда описаний: личность с точки зрения конкретной группы, конкретного «другого» и самой себя. На этом пути возможно экспериментальное исследование проблемы взаимодействия групповых и индивидуальных смыслов. Значение этой проблемы для практики очевидно и не требует комментариев» [28, с.13].
Признак 2.5 - тип различия между элементами названия, темы сказки. Обычно наличие закономерной связи, отношения между элементами названия сказки, подразумевающее наличие сходства и различия между ними, причём, сходство задают неявно, «по умолчанию», а различие явно, акцентировано. Из диалектики количества и качества вытекают два типа различия между двумя или несколькими элементами названия сказки: количественное, когда параметр различия имеет непрерывный, континуальный характер и сравниваемые объекты имеют существенно различные значения этого параметра, и качественное, когда различие объектов носит качественный характер, характеристика имеет вид дискретного параметра.
Тип трансформации арт-объекта (здесь имеется в виду любое изменение арт-объекта без изменения его модальности, то есть, текст остаётся текстом, а рисунок – рисунком). При этом форма объекта может:
- оставаться неизменной: текст сказки остаётся текстом сказки; рисунки персонажей – рисунками персонажей и т.п.;
- быть изменена: исходя из текста сказки, создать текст о суде над её персонажами [5], о путешествии с ними, о разговоре с ними; исходя из рисунков персонажей – рисунки декораций и т.п.
При этом, если модальность и форма объекта остаются неизменными, трансформация может быть проведена:
- для достижения поставленной цели (повысить эстетичность, позитивность, травматичность, сделать, чтобы герой был счастлив и т.п.);
- для соблюдения заданного условия (не тратить своих или чужих ресурсов, не возбуждать зависти, не нарушать идеологии глобализма и т.п.);
- для достижения поставленной цели при соблюдении заданного условия.
Само понятие трансформации, как и отражения, отвечает как смысловой сути, глубинной структуре сказок (русских [2], немецких [34] и т.д.), так и алгоритмам и целям сказкотерапии.
Группа 4. Метод, путь обретения, получения участником конечного арт-объекта позволяет
выделить морфологические признаки арт-объектов в сказкотерапии по методу их обретения участником, по объектной, физической сущности экспрессивных операций. К традиционным модальностям в последние годы добавилась психотерапия посредством факторов природы, имеющей давние исторические корни, в том числе, и в отечественной традиции [4]. Иллюстрациями сказки могут служить арт-объекты различной материальной сущности, представляющие собой как природные объекты, так и произведения всех видов и жанров искусства.
Признак 4.1 - источник исходных материалов, объектов, сред и/или ландшафтов для обретения, получения арт-объекта имеет 3 значения:
- природные, естественные материалы, объекты (камни, кости, шишки, листья, цветы и т.п.), среды и/или ландшафты;
- культурные (художественные) материалы (бумага, карандаши, ручки, фломастеры, мелки, кисти, краски), объекты (фотографии, куклы), среды и/или ландшафты;
- сочетание, комбинация природных и культурных материалов, объектов, сред и/или ландшафтов.
Признак 4.2 - широта доступной среды поиска исходных материалов, компонентов и арт-объектов имеет 4 значения:
- единственный готовый арт-объект, предоставленный ведущим;
- определённый ограниченный набор художественных материалов и компонентов арт-объекта, предоставленный ведущим;
- неопределённая неограниченная совокупность художественных материалов и компонентов арт-объекта (как результат поиска участника в магазине, интернет-магазине, парке, лесу и т.п.);
- сочетание 2 и 3 значений.
Признак 4.3а - способ обретения, получения участником арт-объекта – произведения статического искусства (иллюстрации к сказке) имеет 4 значения:
- поиск в естественной (парк, лес) или искусственной (студия, мастерская) среде, отбор, выбор из набора материалов и объектов без их изменения;
- составление, сборка, сложение, сочетание, сопряжение арт-объектов из готовых частей, компонентов без их изменения (составление композиции из камней или кукол, букета или венка из цветов и растений, коллажа из фотографий и вырезок и т.п.);
- изготовление, создание статических арт-объектов с изменением исходных материалов и объектов (рисование, лепка, вырезание и т.п.);
- сочетание поиска объектов, их сопряжения и изготовления.
Признак 4.3б - способ обретения, получения участником арт-объекта в приложении к динамическим объектам имеет также 4 значения:
- фото-, аудио-, видео- или кинофиксация природных или культурных феноменов без их изменения (документальное кино без монтажа, «домашнее» видео);
- составление, сборка, сложение, монтаж произведений динамического искусства из готовых частей, компонентов без их изменения (монтаж аудио- или видеозаписи);
- создание и исполнение произведений динамического искусства (инструментальная музыка, вокальное произведение, песня, танец, спектакль, художественное кино и т.п.);
- сочетание монтажа и создания частей произведения.
Учитывая ограниченный объём статьи, для получения практически обозримых результатов, морфологический синтез методик сказкотерапии по их модальности проводили, используя лишь первую группу из 4 признаков. При этом потенциально, максимально возможен синтез 12*6*2*3=432 вариантов методики, однако, с учётом того, что не все возможные сочетания значений признаков реально осуществимы, составили следующую морфологическую таблицу (табл. 3).
Суммируя количество вариантов методики по группам её первого признака, получили 7+22+10+18+9+14+8+9+9+9+9+12=97+36=136 вариантов. Значения первых двух признаков учитывали в столбцах 1 и 2, значения следующих двух признаков – в клетках столбца 3, «пустые» строки (с невозможными сочетаниями признаков) исключали. Таким образом, систематический перебор сочетаний значений признаков из табл. 1 позволил синтезировать варианты методик сказкотерапии (см. табл. 3). Все синтезированные методики сказкотерапии, перечисленные в столбце 3, могут быть прямо использованы в практике терапии, реабилитации, воспитания и обучения.
Иллюстрации к сказке могут представлять собой плоские (метафорические карты, рисунки, аппликации, коллажи, вышивки и т.п. объекты с визуальным восприятием) или объёмные (фигурки из глины, пластилина, теста, макеты из бумаги, проволоки и т.п. объекты с визуально-тактильным восприятием) арт-объекты. Рисование по сказке обычно включает 3 группы объектов (один или несколько): персонажи сказки; декорации к сказке; сценки из сказки. Используют также лепку героев сказки из теста, глины или пластилина, а также создание объёмных композиций.
Музыкальныеиллюстрации к сказке могут быть инструментальными, вокальными и смешанными (пение под гитару) с аудиальным восприятием. Пантомима, пантомимическая иллюстрация к сказке может быть статической (позы, мимика, пантомимика участников) или динамической (движение участников) с визуальным восприятием. В театре, драме (речь и движение) персонажи воплощают тени, куклы, люди, люди и куклы (Л. А. Хаит). Сольный, парный или групповой танец, балет сочетает движение и музыку. Последние 4 категории объектов предполагают их аудиовизуальное восприятие.
Признак 1.3 - известность сказки для участника имеет существенное значение, если 1.1=2. Сказка может быть знакома, известна (тогда возможно её узнавание, опознавание, распознавание) или незнакома, неизвестна участнику (тогда возможно придумывание названия и описания для неё).
Признак 1.4 – способ реализации полимодальности исходного и конечного арт-объектов. Что касается временного сочетания модальностей, можно выделить их последовательное и параллельное использование. Последовательная полимодальность состоит в применении различных модальностей работы последовательно: сказку слушаем, потом иллюстрируем. Параллельная полимодальность состоит в одновременном применении различных модальностей: чтение текста сказки, сопровождаемое танцем; мультфильм, сопровождаемый пантомимой и т.п. Последовательная полимодальность предполагает сукцессивное, последовательное восприятие информации ведущим, участниками и зрителями сказкотерапии, параллельная – симультанное, одномоментное восприятие информации по разных каналам перцепции.
Признак 1.5 - сущность, содержание деятельности участника – является основополагающим, но в данной системе признаков является зависимым и не принимает участия в генерации вариантов методик.
Анализ сказки представляет собой совокупность процедур в вербальной форме (модальности), которые могут быть объединены в 6 групп:
- придумывание автором названия не знакомой, не известной ему сказки без названия по полным данным: «как бы Вы назвали эту сказку», «какое название больше всего подошло бы этой истории» и т.п.;
- создание автором описания известной или неизвестной ему сказки: «это сказка о том, как…», «это сказка о таких человеческих качествах, как…», «это сказка о таких жизненных проблемах, как…», «это сказка, помогающая…» и т.п.;
- ответы автора на закрытые («нравится ли Вам Маша»; «любит ли старик старуху» и т.п.) или открытые («почему старуха впустила солдата», «почему старуха не накормила солдата» и т.п.) вопросы по сказке. Их набор может быть фиксированным или гибким;
- определение (индивидом-экспертом, группой экспертов или компьютерной программой) значений набора качественных и количественных показателей, характеристик сказки (число знаков, слов, предложений, реплик, персонажей и т.п.);
- изложение ассоциаций и воспоминаний обсуждающего: «письменно или устно изложите возникшие у Вас вербальные и образные ассоциации; воспоминания о событиях и сновидениях, возникшие у Вас при чтении и/или слушании/произнесении названия/описания/текста сказки»;
- изложение интерпретаций обсуждающего: значения и смыслы характеристик сказки («что, по-Вашему, это могло бы значить»; «о чём это может говорить» и т.п.) – каждой в отдельности, а затем, их совокупности; описание автора сказки на основе совокупности интерпретаций; изложение своего отношения к автору; составление плана дальнейшей индивидуальной и групповой работы с автором.
Для проведения анализа сказка может быть предъявлена участникам в форме текста (оригинального текста сказки; описания сказки; названия сказки), изображения (комикс, сказка в картинках и т.п.), аудиозаписи (аудиокнига, собственная запись – обеспечивает тренировку слуховой памяти) или видеозаписи (мультфильм, игровой фильм, собственная видеозапись – обеспечивает тренировку зрительной памяти).
Узнавание, опознавание, распознавание известной сказки - чисто дидактическое задание. Название знакомой, известной участникам сказки определяют по предъявленным неполным данным:
- текст: небольшая часть оригинального текста сказки (цитата или случайная часть текста) или текстовое описание сказки (перечень героев, описание места действия, описание ситуации и т.п.). Например, «в библиотеке пожар, часть книг спасли и нужно по обгорелым страницам распознать сказку»; «оторвалась часть листа книги»; «книгу залили кашей» и т.п.;
- изображение плоское - предмет – аксессуар, атрибут героя (фонендоскоп для Айболита, Красная шапочка для Красной Шапочки, ступа с помелом для Бабы-Яги и т.п.), набор предметов, декорация, сцена из сказки и т.п.;
-изображение объёмное - реальный объект или объёмный арт-объект - корзинка для Красной Шапочки, короб для Маши и т.п.;
- аудиоцитата: аудиозапись небольшой части текста сказки, высказывания героя;
- видеоцитата: видеозапись небольшой части анимационного, игрового или собственного фильма по сказке.
Создание сказки по её названию или описанию обеспечивает широкие возможности создания авторских сказок, практически, на любую тему, диктуемую потребностями терапевтического процесса или задачами воспитания.
Группа 2. Методика создания сказки
Признак 2.1 - когнитивная сложность задания. Важной характеристикой всех когнитивных операций, в том числе, процедур сказкотерапии, является их когнитивная сложность. Предложен ряд критериев и способов определения когнитивной сложности, например: «способность конструировать социальное поведение на основе многочисленных параметров. Испытуемый с большей степенью когнитивной сложности обладает более дифференцированным восприятием поведения других по сравнению с испытуемым с меньшей степенью когнитивной сложности» [28, с.59].
Весьма условно можно выделить группы заданий – названий сказок для их сочинения, написания, создания:
- низкого уровня когнитивной сложности: мальчик и девочка, город и село, лето и зима - для низкоинтеллектуальных индивидов, детей и подростков, при наличии деменции, поражении головного мозга, для индивидов иной культуры;
- среднего уровня когнитивной сложности: тот, кого я люблю, и тот, кого я не люблю; я до армии и я после армии; я до свадьбы и я после свадьбы;
- высокого уровня когнитивной сложности: обыденность и зов, смерть и бессмертие, я и не-я – для высокоинтеллектуальных индивидов, студентов и специалистов, преподавателей и научных работников, при обучении сказкотерапии и повышении квалификации, для супервизии иинтервизии.
Роль показателей когнитивной сложности в процессах сказкотерапии многообразна:
- предварительно оценивают, насколько когнитивно сложные задания можно давать участникам (слишком лёгкие вызывают скуку, слишком сложные – раздражение, агрессию, отказ от работы). При выборе заданий уровень абстрактности понятий и когнитивной сложности поднимают с повышением уровня интеллекта и образовательного ценза участников терапии;
- с учётом «зоны ближайшего развития» по Л. С. Выготскому [8] можно давать задания лёгкие, средние и весьма напряжённые не относительно характеристик контингента вообще или, даже, конкретной группы, а относительно актуального уровня интеллекта и развития мышления конкретного участника (распространяя концепцию Л. С. Выготского в единстве когнитивных и волевых качеств с педагогики на терапию, в терапии можно говорить о «зоне ближайшего развития» не только и не столько интеллектуальных функций или коммуникативных способностей, сколько о зоне ближайшего развития личности, её условно объективной и субъективной готовности к изменениям);
- по результатам выполнения когнитивных операций можно оперативно диагностировать когнитивный уровень мышления участника; особенно показательны в этом смысле интерпретации участников;
- само по себе выполнение когнитивных операций тренирует и развивает мышление участника, что принципиально важно, например, для учащихся, обучаемых всех возрастов, для страдающих деменцией в её начальных стадиях, болезнями Паркинсона и Альцгеймера, для реабилитации после различных заболеваний (инсульт и т.п.).
Признак 2.2 - жёсткость формулирования задания. По жёсткости, определённости формулирования задания могут быть:
- жёсткими, определённо, чётко заданными: «нарисуй Машу и медведя»; «расставь из кукол семью Маши»;
- промежуточного типа: «нарисуй мужчину и женщину»; «вылепи молодого и старого»;
- мягкими, с нечётким, неопределённым заданием, дающим широкий простор проекциям: «нарисуй счастье и несчастье»; «напиши сказку о будущем».
В теории личностных конструктов установлено, «что «жесткий» конструкт позволяет делать однозначные предсказания, а «рыхлый» конструкт приводит к предсказаниям неоднозначным. Существует связь между величиной коэффициентов корреляции в ранговой решетке и «жесткостью» или «рыхлостью» организации системы конструктов» [28, с.58].
Алгоритмы использования этих заданий диктуются задачами терапии. Часто терапевтический процесс развивается от использования мягких конструктов (общая диагностика проблемы, случайный поиск) к жёстким (анализ конкретной ситуации участника) и, затем, снова к мягким (поиск путей трансформации, выхода из кризиса).
Признак 2.3 - способ, характер задания названия, темы сказки может быть:
- случайным: выбор метафорической карты «вслепую», бросание кубика или монетки для выбора темы или сказки из набора, персонажа из действующих лиц сказки, сценки сказки; назначения участников на роли при инсценировке сказки и т.п.;
- абсолютным: называние, наименование каждого из элементов как отдельного объекта: отец и сын, хищник и жертва, свои и чужие и т.п.;
- относительным: называние, наименование отношения, связи между элементами: мои учителя и мои ученики; те, кто любит, и те, кто не любит; враги и союзники Маугли и т.п.
Признак 2.4 - тип, сущность элемента названия, темы сказки. Название, тема сказки может включать один (Морозко, Русалочка и т.п.), два (Маша и медведь, Иван-царевич и серый волк и т.п.) или несколько элементов. Сущностью такого элемента может быть феномен, явление, событие, процесс либо объект, вещь, предмет, субъект.
Последние могут быть: нематериальными, абстрактного или общего характера (здесь и там, добро и зло и т.п.), материальные неодушевлённые (щит и меч, серп и молот и т.п.); материальные одушевлённые существа (Красная Шапочка и серый волк, Маша и медведь и т.п.); люди (учитель и ученик, Мария и Марфа и т.п.); участник-автор (я в прошлом и я в будущем, я-реальный и я-идеальный и т.п.).
Последняя классификация задаёт уже систему последовательных ступеней приближения к личности участника. Важность этого подчёркивали многие терапевты, независимо от исповедуемой ими теоретической парадигмы: «Один из важных принципов системного подхода - многоуровневость анализа, построение целого ряда описаний: личность с точки зрения конкретной группы, конкретного «другого» и самой себя. На этом пути возможно экспериментальное исследование проблемы взаимодействия групповых и индивидуальных смыслов. Значение этой проблемы для практики очевидно и не требует комментариев» [28, с.13].
Признак 2.5 - тип различия между элементами названия, темы сказки. Обычно наличие закономерной связи, отношения между элементами названия сказки, подразумевающее наличие сходства и различия между ними, причём, сходство задают неявно, «по умолчанию», а различие явно, акцентировано. Из диалектики количества и качества вытекают два типа различия между двумя или несколькими элементами названия сказки: количественное, когда параметр различия имеет непрерывный, континуальный характер и сравниваемые объекты имеют существенно различные значения этого параметра, и качественное, когда различие объектов носит качественный характер, характеристика имеет вид дискретного параметра.
Группа 3. Методика трансформации сказки
Тип трансформации арт-объекта (здесь имеется в виду любое изменение арт-объекта без изменения его модальности, то есть, текст остаётся текстом, а рисунок – рисунком). При этом форма объекта может:
- оставаться неизменной: текст сказки остаётся текстом сказки; рисунки персонажей – рисунками персонажей и т.п.;
- быть изменена: исходя из текста сказки, создать текст о суде над её персонажами [5], о путешествии с ними, о разговоре с ними; исходя из рисунков персонажей – рисунки декораций и т.п.
При этом, если модальность и форма объекта остаются неизменными, трансформация может быть проведена:
- для достижения поставленной цели (повысить эстетичность, позитивность, травматичность, сделать, чтобы герой был счастлив и т.п.);
- для соблюдения заданного условия (не тратить своих или чужих ресурсов, не возбуждать зависти, не нарушать идеологии глобализма и т.п.);
- для достижения поставленной цели при соблюдении заданного условия.
Само понятие трансформации, как и отражения, отвечает как смысловой сути, глубинной структуре сказок (русских [2], немецких [34] и т.д.), так и алгоритмам и целям сказкотерапии.
Группа 4. Метод, путь обретения, получения участником конечного арт-объекта позволяет
выделить морфологические признаки арт-объектов в сказкотерапии по методу их обретения участником, по объектной, физической сущности экспрессивных операций. К традиционным модальностям в последние годы добавилась психотерапия посредством факторов природы, имеющей давние исторические корни, в том числе, и в отечественной традиции [4]. Иллюстрациями сказки могут служить арт-объекты различной материальной сущности, представляющие собой как природные объекты, так и произведения всех видов и жанров искусства.
Признак 4.1 - источник исходных материалов, объектов, сред и/или ландшафтов для обретения, получения арт-объекта имеет 3 значения:
- природные, естественные материалы, объекты (камни, кости, шишки, листья, цветы и т.п.), среды и/или ландшафты;
- культурные (художественные) материалы (бумага, карандаши, ручки, фломастеры, мелки, кисти, краски), объекты (фотографии, куклы), среды и/или ландшафты;
- сочетание, комбинация природных и культурных материалов, объектов, сред и/или ландшафтов.
Признак 4.2 - широта доступной среды поиска исходных материалов, компонентов и арт-объектов имеет 4 значения:
- единственный готовый арт-объект, предоставленный ведущим;
- определённый ограниченный набор художественных материалов и компонентов арт-объекта, предоставленный ведущим;
- неопределённая неограниченная совокупность художественных материалов и компонентов арт-объекта (как результат поиска участника в магазине, интернет-магазине, парке, лесу и т.п.);
- сочетание 2 и 3 значений.
Признак 4.3а - способ обретения, получения участником арт-объекта – произведения статического искусства (иллюстрации к сказке) имеет 4 значения:
- поиск в естественной (парк, лес) или искусственной (студия, мастерская) среде, отбор, выбор из набора материалов и объектов без их изменения;
- составление, сборка, сложение, сочетание, сопряжение арт-объектов из готовых частей, компонентов без их изменения (составление композиции из камней или кукол, букета или венка из цветов и растений, коллажа из фотографий и вырезок и т.п.);
- изготовление, создание статических арт-объектов с изменением исходных материалов и объектов (рисование, лепка, вырезание и т.п.);
- сочетание поиска объектов, их сопряжения и изготовления.
Признак 4.3б - способ обретения, получения участником арт-объекта в приложении к динамическим объектам имеет также 4 значения:
- фото-, аудио-, видео- или кинофиксация природных или культурных феноменов без их изменения (документальное кино без монтажа, «домашнее» видео);
- составление, сборка, сложение, монтаж произведений динамического искусства из готовых частей, компонентов без их изменения (монтаж аудио- или видеозаписи);
- создание и исполнение произведений динамического искусства (инструментальная музыка, вокальное произведение, песня, танец, спектакль, художественное кино и т.п.);
- сочетание монтажа и создания частей произведения.
Морфологический синтез методики сказкотерапии по её модальности
Учитывая ограниченный объём статьи, для получения практически обозримых результатов, морфологический синтез методик сказкотерапии по их модальности проводили, используя лишь первую группу из 4 признаков. При этом потенциально, максимально возможен синтез 12*6*2*3=432 вариантов методики, однако, с учётом того, что не все возможные сочетания значений признаков реально осуществимы, составили следующую морфологическую таблицу (табл. 3).
Суммируя количество вариантов методики по группам её первого признака, получили 7+22+10+18+9+14+8+9+9+9+9+12=97+36=136 вариантов. Значения первых двух признаков учитывали в столбцах 1 и 2, значения следующих двух признаков – в клетках столбца 3, «пустые» строки (с невозможными сочетаниями признаков) исключали. Таким образом, систематический перебор сочетаний значений признаков из табл. 1 позволил синтезировать варианты методик сказкотерапии (см. табл. 3). Все синтезированные методики сказкотерапии, перечисленные в столбце 3, могут быть прямо использованы в практике терапии, реабилитации, воспитания и обучения.
Таблица 3
Морфологический синтез методики сказкотерапии по её модальности
Таким образом:
- с учётом предложенных дополнений и модификаций подход и метод морфологического анализа и синтеза позволил создать системную формализованную непротиворечивую классификацию методик сказкотерапии и разработать спектр их новых вариантов;
- в результате морфологического анализа и синтеза получен набор методик сказкотерапии как операций с арт-объектами различной материальной сущности, представляющих собой как природные объекты, так и произведения всех видов и жанров искусства;
- с учётом значений лишь первых 4 признаков синтезировано 136 реальных методик сказкотерапии, широкий набор которых позволяет существенно расширить возможности психологической работы с разными задачами, мишенями, контингентами участников в различных терапевтических ситуациях.
Список литературы
1. Аугустинавичюте, А. Соционика: в 2-х томах. Том 2: Психотипы. Тесты. – Санкт-Петербург: Terra Fantastica, 1998. – 444 с.
2. Афанасьев, А. Н. Народные русские сказки. – Минск : БелЭн, 1992. – 363 с.
3. Брушлинский, А. В. Психология мышления и кибернетика. – Москва : Мысль, 1970. – 191 с.
4. Бурганов, И. А. Реализация идей экопсихологии в городской среде // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. – 2020. – Т. 1. - № 1. – С. 54-58.
5. Вачков, И. В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом…- Москва : Генезис, 2015. – 288 с.
6. Вачков, И. В. Основы технологии группового тренинга. Психотехники. – Москва : Ось-89, 1999. - 176 с.
7. Вачков, И. В. Сказкотерапия: развитие самосознания через психологическую сказку. – Москва : Ось-89, 2007. – 143 с.
8. Выготский, Л. С. Мышление и речь. - Москва-Ленинград : Соцэкгиз, 1934. - 362 с.
9. Гревцов, А. Г. Классификация упражнений социально-психологического тренинга // Психология и школа, 2002, № 2. - С.66-72.
10. Гуцыкова, С. В. Метод экспертных оценок. Теория и практика. Москва : Институт психологии РАН, Когито-центр, 2011. – 144 с.
11. Евдокимова, В. А. Морфологический анализ и синтез структуры системной безопасности человека // Молодые ученые - столичному образованию. Материалы ХIV Городской научно-практической конференции с международным участием. Том II. - Москва : МГППУ, 2015. - С.27-29.
12. Емельянова, Е. В. Жили-были Он и Она: парадоксальная сказкотерапия отношений. – Москва : Генезис, 2016. – 461 с.
13. Ефимкина, Р. П. Пробуждение Спящей красавицы. Психологическая инициация женщины в волшебных сказках. Монография. - Санкт-Петербург : Речь, 2006. - 263 с.
14. Зинкевич-Евстигнеева, Т. Д. Основы сказкотерапии. - Санкт-Петербург : Лань, 2006. – 345 с.
15. Зинкевич-Евстигнеева, Т. Д. Формы и методы работы со сказками. - Санкт-Петербург : Речь, 2008. – 240 с.
16. Кант, И. Критика чистого разума. – Москва : АСТ, 2023. – 224 с.
17. Копытин, А. И. Арт-терапия: Теория и практика. - Москва : Лань, 2024. - 244 с.
18. Копытин, А. И., Свистовская Е. Е. Арт-терапия детей и подростков. – Москва : Когито-Центр, 2017. – 197 с.
19. Лебедева, Л. Д. Практика арт-терапии: подходы, диагностика, система занятий. - Санкт-Петербург : Речь, 2003. - 256 с.
20. Нагорная, А. В. Перцептивные феномены как объект исследования в современных гуманитарных науках // Человек: Образ и сущность. Гуманитарные аспекты, 2015, № 1 (26). - С. 27–38.
21. Одрин, В. М., Картавов С. С. Морфологический анализ систем. Построение морфологических таблиц. – Киев: Наукова думка, 1977. – 148 с.
22. Петрушин, С.В. Психологический тренинг в многочисленной группе (методика развития компетентности в общении в группах от 40 до 100 человек). - Москва : Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2000. - 256 с.
23. Пропп, В. Я. Морфология сказки. – Ленинград: ACADEMIA, 1928. – 152 с.
24. Прутченков, А. С. «Свет мой, зеркальце, скажи…» : Методические разработки социально-психологических тренингов. – Москва : Новая школа, 1996. – 144 с.
25. Рубинштейн, С. Я. Экспериментальные методики патопсихологии. – Москва : Эксмо-Пресс, 1999. - 448 с.
26. Титов, В.В. Морфологический подход. – Москва : ВНИИПИ, 1990. – 40 с.
27. Фёдоров, А. П. Когнитивно-поведенческая психотерапия. – Санкт-Петербург : Питер, 2002. – 352 с.
28. Франселла, Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности: Руководство по репертуарным личностным методикам. – Москва : Прогресс, 1987. - 236 с.
29. Фрейд, З. Введение в психоанализ. Лекции. - Москва : Наука, 1989. - 456 с.
30. Хает, Л. Г. Использование кукольного театра в работе с мигрантами // Исцеляющее искусство, 2017, № 3, том 20. – С.58-70.
31. Хает, Ф. И., Моторо М. Ю. Использование подходов распознавания образов в дистанционном психологическом консультировании // Психологическая помощь социально незащищённым лицам с использованием дистанционных технологий. - Материалы IV Международной научно-практической конференции. - Москва, МГППУ, 2014. – С.111-132.
32. Юнг, К. Г. Психологические типы. – Санкт-Петербург : Ювента; Москва : Прогресс-Универс, 1995. – 718 с.
33. Юнг, К. Г. Символы трансформации. – Москва : Академический проект, 2017. - 529 с.
34. Hirsch, A.-B. Stroh zu Gold spinnen. Rumpelstilzchens Sitz im Leben. – Höhengehren: Schneider Verlag, 2013.
35. Vopel, K. W. Materialien für Gruppenleiter. - Salzhausen, Berlin : Iskopress, 1997. - 254 S.
36. Zwicky, F. Discovery, Invention, Research through the Morphological Approach. - New York: McMillan, 1969. – 276 p.
- с учётом предложенных дополнений и модификаций подход и метод морфологического анализа и синтеза позволил создать системную формализованную непротиворечивую классификацию методик сказкотерапии и разработать спектр их новых вариантов;
- в результате морфологического анализа и синтеза получен набор методик сказкотерапии как операций с арт-объектами различной материальной сущности, представляющих собой как природные объекты, так и произведения всех видов и жанров искусства;
- с учётом значений лишь первых 4 признаков синтезировано 136 реальных методик сказкотерапии, широкий набор которых позволяет существенно расширить возможности психологической работы с разными задачами, мишенями, контингентами участников в различных терапевтических ситуациях.
Список литературы
1. Аугустинавичюте, А. Соционика: в 2-х томах. Том 2: Психотипы. Тесты. – Санкт-Петербург: Terra Fantastica, 1998. – 444 с.
2. Афанасьев, А. Н. Народные русские сказки. – Минск : БелЭн, 1992. – 363 с.
3. Брушлинский, А. В. Психология мышления и кибернетика. – Москва : Мысль, 1970. – 191 с.
4. Бурганов, И. А. Реализация идей экопсихологии в городской среде // Экопоэзис: экогуманитарные теория и практика. – 2020. – Т. 1. - № 1. – С. 54-58.
5. Вачков, И. В. Введение в сказкотерапию, или Избушка, избушка, повернись ко мне передом…- Москва : Генезис, 2015. – 288 с.
6. Вачков, И. В. Основы технологии группового тренинга. Психотехники. – Москва : Ось-89, 1999. - 176 с.
7. Вачков, И. В. Сказкотерапия: развитие самосознания через психологическую сказку. – Москва : Ось-89, 2007. – 143 с.
8. Выготский, Л. С. Мышление и речь. - Москва-Ленинград : Соцэкгиз, 1934. - 362 с.
9. Гревцов, А. Г. Классификация упражнений социально-психологического тренинга // Психология и школа, 2002, № 2. - С.66-72.
10. Гуцыкова, С. В. Метод экспертных оценок. Теория и практика. Москва : Институт психологии РАН, Когито-центр, 2011. – 144 с.
11. Евдокимова, В. А. Морфологический анализ и синтез структуры системной безопасности человека // Молодые ученые - столичному образованию. Материалы ХIV Городской научно-практической конференции с международным участием. Том II. - Москва : МГППУ, 2015. - С.27-29.
12. Емельянова, Е. В. Жили-были Он и Она: парадоксальная сказкотерапия отношений. – Москва : Генезис, 2016. – 461 с.
13. Ефимкина, Р. П. Пробуждение Спящей красавицы. Психологическая инициация женщины в волшебных сказках. Монография. - Санкт-Петербург : Речь, 2006. - 263 с.
14. Зинкевич-Евстигнеева, Т. Д. Основы сказкотерапии. - Санкт-Петербург : Лань, 2006. – 345 с.
15. Зинкевич-Евстигнеева, Т. Д. Формы и методы работы со сказками. - Санкт-Петербург : Речь, 2008. – 240 с.
16. Кант, И. Критика чистого разума. – Москва : АСТ, 2023. – 224 с.
17. Копытин, А. И. Арт-терапия: Теория и практика. - Москва : Лань, 2024. - 244 с.
18. Копытин, А. И., Свистовская Е. Е. Арт-терапия детей и подростков. – Москва : Когито-Центр, 2017. – 197 с.
19. Лебедева, Л. Д. Практика арт-терапии: подходы, диагностика, система занятий. - Санкт-Петербург : Речь, 2003. - 256 с.
20. Нагорная, А. В. Перцептивные феномены как объект исследования в современных гуманитарных науках // Человек: Образ и сущность. Гуманитарные аспекты, 2015, № 1 (26). - С. 27–38.
21. Одрин, В. М., Картавов С. С. Морфологический анализ систем. Построение морфологических таблиц. – Киев: Наукова думка, 1977. – 148 с.
22. Петрушин, С.В. Психологический тренинг в многочисленной группе (методика развития компетентности в общении в группах от 40 до 100 человек). - Москва : Академический проект; Екатеринбург: Деловая книга, 2000. - 256 с.
23. Пропп, В. Я. Морфология сказки. – Ленинград: ACADEMIA, 1928. – 152 с.
24. Прутченков, А. С. «Свет мой, зеркальце, скажи…» : Методические разработки социально-психологических тренингов. – Москва : Новая школа, 1996. – 144 с.
25. Рубинштейн, С. Я. Экспериментальные методики патопсихологии. – Москва : Эксмо-Пресс, 1999. - 448 с.
26. Титов, В.В. Морфологический подход. – Москва : ВНИИПИ, 1990. – 40 с.
27. Фёдоров, А. П. Когнитивно-поведенческая психотерапия. – Санкт-Петербург : Питер, 2002. – 352 с.
28. Франселла, Ф., Баннистер Д. Новый метод исследования личности: Руководство по репертуарным личностным методикам. – Москва : Прогресс, 1987. - 236 с.
29. Фрейд, З. Введение в психоанализ. Лекции. - Москва : Наука, 1989. - 456 с.
30. Хает, Л. Г. Использование кукольного театра в работе с мигрантами // Исцеляющее искусство, 2017, № 3, том 20. – С.58-70.
31. Хает, Ф. И., Моторо М. Ю. Использование подходов распознавания образов в дистанционном психологическом консультировании // Психологическая помощь социально незащищённым лицам с использованием дистанционных технологий. - Материалы IV Международной научно-практической конференции. - Москва, МГППУ, 2014. – С.111-132.
32. Юнг, К. Г. Психологические типы. – Санкт-Петербург : Ювента; Москва : Прогресс-Универс, 1995. – 718 с.
33. Юнг, К. Г. Символы трансформации. – Москва : Академический проект, 2017. - 529 с.
34. Hirsch, A.-B. Stroh zu Gold spinnen. Rumpelstilzchens Sitz im Leben. – Höhengehren: Schneider Verlag, 2013.
35. Vopel, K. W. Materialien für Gruppenleiter. - Salzhausen, Berlin : Iskopress, 1997. - 254 S.
36. Zwicky, F. Discovery, Invention, Research through the Morphological Approach. - New York: McMillan, 1969. – 276 p.